Ещё одна переводная статья зарубежного коллеги. На сей раз рассуждения идут о том, к каким механикам пришёл игропром за последние 15 лет.

***

По-серьёзному я играю в настолки уже около 15 лет. В начале увлечения евро-играми на меня сильно повлияли творения таких авторов, как Крамер, Тойберг, Книция. За эти 15 лет на поле евро-игр произошли существенные изменения. Понятное дело, что изменения происходят постоянно, год за годом, но сегодня, спустя такой довольно продолжительный срок, можно уже кое-что заметить и кое о чём поговорить.

Начать можно со списка игр, которые были популярны в то далёкое время и какие популярны сейчас. Для этого воспользуемся статистикой BGG и нижеследующей табличкой. Некоторые изменения вызваны сменой алгоритмов ранжирования самого сайта, но, тем не менее, список даст хорошее представление о том, как изменялась популярность настолок со временем. 

Какие же выводы можно сделать из этого списка?

Евро-игры стали интернациональными. Список лучших коробок 2002 года включает в себя 8 немецких дизайнеров и двух американских. В 2017-м же в наличии 5 американских авторов, один чешский, один француз и два немца. И это не выглядит как случайный закидон BGG, рынок евро действительно стал интернациональным. Мы видели как он распространился сначала во Францию и Италию, но теперь так называемые евроигры создаются и публикуются американскими геймдизайнерами в США, точно так же, как и в Европе.

Пятнадцать лет назад было ощущение, что мы импортируем лучшие игры из Германии. Сегодня Германия всё ещё доминирует на рынке, благодаря SdJ и Эссену, но американские компании, типа Stronghold и Stonemeier, посягнули на положение вещей; в то время, как ведущим издателем отрасли является французская компания Asmodee, которая держит под контролем две крупнейшие американские фирмы FFG и Z-Man. С другой стороны, такие компании, как Queen и Ravensburger, напрямую продают в США, ещё сильнее руша те старые барьеры. Итак, как класс евро-игра мертва. (Да здравствует евро-игра!)

Игра на аукцион и мажорити-контроль мертвы. Поле евро-игр всегда было довольно разнообразным, но было время, когда аукционы и контроль стали доминирующими механиками. В 2002 году играми с аукционом были Princes of Florence и Modern Art. Игры, ориентированные на контроль, немного тяжелее определить, так как та же Carcassonne (и в меньшей степени El Grande) — это больше, чем просто контроль.

Сегодня сложно поверить, что мы увидим любую из этих игр на полках в качестве новинки на современном рынке. Разве что Carcassonne выжила бы. Чистый мажорити-контроль остался в прошлом. В то время как аукционы потеряли свой фавор в виде механики, за исключением каких-то малых частей в больших играх. (Почему Carcassonne выжила? Потому что с самого начала не была просто игрой про мажорити-контроль и использовала эту механику лишь как часть игры, сфокусированной на интересном размещении тайлов.)

Актуальные механики — это размещение рабочих, разыгрывание карт и война. Так что же пришло на смену тем древним механикам? Наиболее очевидным ответом является размещение рабочих. Ещё когда вышла Caylus (2005), мне она показалась отличнейшей вещью, но, честно говоря, я удивлён, что двенадцать лет спустя её центровая механика стала основой большинства евро-игр. Множество современных настолок теперь сосредоточены на том, что игрок выбирает какое-то действие из доступного списка посредством размещения миплов, так как эта механика привносит в геймплей напряжённость и дефицит (читай, конкурирование).

Разыгрывание карт так же значительно укрепило позиции в евро-играх. Конечно, карты ипользовались различными способами и в таких играх, как Catan, El Grande и The Princes of Florence. Но сегодня игры типа  7 Wonders (2010) и Terraforming Mars раскрыли важность карт как драйвера действий. Эта механика не так вездесуща, как размещение рабочих, но стала распространена гораздо шире, чем раньше.

Третья механика на подъёме — война. Классические игры никогда не касались прямого противостояния и войны; даже в 2002 единственный их представитель Paths of Glory вышла из американской школы настолкостроения. Сегодня, из-за интернационализма в евро-играх, мы видим, что военные игры отжимают себе всё больше пространства. Например, Scythe или Gloomhaven довольно популярны.

Простые игры мертвы. Общая простота, которая была присуща классическим настолкам, исчезла. Посмотрите на Tigris & Euphrates, одна из тяжелейших игр в 2002 году. Несмотря на это, она не такая уж сложная (и абстрактная, к тому же): в свой ход вы кладёте тайл или свой жетон одного из четырёх цветов на поле, всё. Сравните это с тем же Scythe и ощутите всю разницу.

И это изменение наблюдается не только в тяжёлых играх. По крайней мере в США филлеры так же стали тяжёловесными, например, Race for the Galaxy (2007). Даже новый жанр микроигр ощущается как нечто тяжёловесное для своего размера и продолжительности партии.

Абстрактные игры мертвы.  Вместе с абстрактными евро. И под этим я подразумевают не настоящие абстракты типа GIPF-проекта, а игры книциевского типа с лёгким налётом тематичности, наподобие той же Tigris & Euphrates, которую я когда-то называл просто чёрно-сине-зелёно-красной. Я думаю, что если вы сравните пятёрку лучших игр прошлого  Puerto Rico / Tigris & Euphrates / The Princes of Florence / The Settlers of Catan / El Grande с топом сегодняшним Pandemic Legacy Season One / Gloomhaven / Through the Ages 2e / Twilight Struggle / Star Wars: Rebellion, то ничего говорить и не придётся. Сегодня акцент смещён на построение бэкграунда с помощью текста, артов и соответствующих механик.

Это не означает, что нет больше евро-абстрактов. Я играл в недавнюю очень абстрактную Century: Spice Road (2017), но подобные настолки, безусловно, гораздо менее распространены, чем раньше.

Вариативность — это новый ключевой фактор. Возросшая сложность наших современных евро-игр проявляется ещё одним образом: их высоким уровнем вариативности. Я прослеживаю тенденцию, возвращаясь к Dominion (2008), которая показала, как можно использовать разные наборы карт в каждой партии, через год после Race for the Galaxy (2007), продемонстрировавшей модель различного использования карт в каждой игре.

Любые колодострои продолжают следовать этому тренду, однако, мне кажется Ethnos (2017) показала, что можно быть очень простой, но популярной игрой на сбор сетов (хотя в каждой партии наборы опять-таки разные). Эта тенденция может выдохнуться, но сейчас она кажется развивающейся идеей игрового дизайна, и мы увидем ещё больше подобных игр в 2018.

Итак, каково же резюме, как изменился геймдизайн за 15 лет? Если коротко: огромное влияние на индустрию оказали геймдизайнеры из совершенно разных уголков мира, мультикультурализм. Игры стали сложнее и насыщеннее. Механические изменения иногда живут недолго, но сегодняшние механики размещения рабочих и колодостроения сделали настолки глубже и красочней, чем устаревшие аукцион и мажорити-контроль.

Тем не менее, на протяжении всей своей истории евро-играм удаётся сохранить основу, проявляющуюся в жёстких механиках, которые позволяют играть в стратегические настолки с возможностью «подумать» и «попланировать». Лично мне хотелось бы, чтобы время партий не ползло вверх (как естественный результат других изменений), но я в восторге от того, что вижу, как сильные стороны евро-игр и америтреша сливаются, объединяя отличную механику и интересную тему в один насыщенный коктейль.